В воздухе, как говорилось в одном легендарном фильме, носился страшный дух праздника. И праздник этот – 23 февраля. По такому случаю Сергей Геннадьевич вместе с армейским другом Колей засели с бутылкой водки на кухне и предались воспоминаниям: «Я помню, в армии как справляли: подъем в семь часов вместо шести, физзарядки нету, праздничный стол!».
Не отставал и дед – начал донимать Клару Захаровну и Татьяну своими рассказами: «Помню, в 56-м году парад на 23 февраля: построили нас и маршировали мы, маршировали, так до Венгрии и домаршировали».
Дальше – больше. Мужчины увлеклись рассказыванием армейских историй, и эти истории, как это водится, под конец начали приобретать какой-то прямо фантасмагорический характер. «Слышь, Клара Захаровна, у меня пятнадцать тыщ прыжков с парашютом и еще три – без», – внушал Сергей Геннадьевич теще. «И когда, значит, был на Кубе кризис, звонит мне Фидель и жмет руку!» – азартно втолковывал дед Андрюшке. Еле-еле женской половине семейства Звездуновых удалось укрыться от потоков суровой правды армейской жизни.
Не отставал и дед – начал донимать Клару Захаровну и Татьяну своими рассказами: «Помню, в 56-м году парад на 23 февраля: построили нас и маршировали мы, маршировали, так до Венгрии и домаршировали».
Дальше – больше. Мужчины увлеклись рассказыванием армейских историй, и эти истории, как это водится, под конец начали приобретать какой-то прямо фантасмагорический характер. «Слышь, Клара Захаровна, у меня пятнадцать тыщ прыжков с парашютом и еще три – без», – внушал Сергей Геннадьевич теще. «И когда, значит, был на Кубе кризис, звонит мне Фидель и жмет руку!» – азартно втолковывал дед Андрюшке. Еле-еле женской половине семейства Звездуновых удалось укрыться от потоков суровой правды армейской жизни.